PURGATORIUM MENTIS

purgatorium mentis # AUCTORES

ГЛАВНАЯ БИБЛИОТЕКА НАШИ ТЕКСТЫ ПЕРЕПИСКА О ПРОЕКТЕ

А В Т О Р Ы

Елена ЕЛЕНА КОСИЛОВА

О себе я много сказала в другом месте. Повторю здесь на всякий случай только основное: я философ, и тексты здесь и далее - философские.

Как начался у меня абсурд? Насколько помню, эстетически. Меня восхищал Аквариум. Но при этом уже тогда было впечатление не абсолютно нового, а узнавания, как будто я слышу то, что хотела услышать, что уже было где-то или всегда должно было быть. Любовь к абсурду у меня никогда не начиналась, она была всегда. Сегодня мне очевидно, что абсурд - базовая философская категория, и поэтому, разумеется, он всегда и должен был быть.

Но воплощения - это одно, абсурд как слово - это другое, абсурд как то, что любишь, - это третье, абсурд как идея - это четвертое. Я хочу разобраться в самом первом: что такое вообще абсурд, что имеется в виду, когда об этом говорят? Какие вещи на него похожи и чему он противопоставляется? В чем дистинкции между абсурдом и иными вещами: бессмыслицей, ложью, хаосом, нонсенсом, противоречием, парадоксом, шуткой, чепухой, глупостью, бесцельностью, непостижимым, ничто и так далее?

Словом, я начинаю с того, что абсурд для меня - это то, что я люблю. Это я сейчас говорю именно о себе. Об абсурде я буду стараться говорить философски.

Михаил МИХАИЛ ШИЛЬМАН

Надо признать, что говорить о себе серьезно у меня еще не получалось. Как и никогда не получалось уверенно сказать кто я. Скорее всего, я рискну отнести себя к философам и, надеюсь, что не промажу.

Аквариум (старый) я слушаю по сей день со странным ощущением отсутствия необходимости комментариев. Язык его воспринимается как свой, знакомый, не вызывающий затруднений. Абсурд - нечто настолько же естественное, как и логика.

У меня, видимо, нет необходимого умения ставить вопросы по поводу того предмета, который сталкивается с мыслью. Ощущение абсурда никогда меня не пугало; напротив - если бы оно не появлялось достаточно часто, то пришлось бы, довольствоваться тотальным наличием смысла и логики. А это скучно...

Я тоже не прочь разобраться в том, что такое абсурд. Или даже, точнее, разобраться  в том, насколько можно в этом вопросе разобраться. Столкновение с абсурдом в том или ином его (и моем) виде приводит меня в восхищение. Это напоминает какое-то непонятное еще искусство, которого лишен в обыденном  протекании жизни. Или знак того, что еще не понято, но ожидает своего понимания.

С Михаилом абсурд нас познакомил.

О своем коллеге я не могу отозваться иначе как с глубоким восхищением. Его отличает редкая этика мысли. До такой степени она редка даже у философов, не говоря об остальных. Я имею в виду под этикой мысли не только корректное цитирование и волю к пониманию - то есть, в общем, интеллектуальную честность - но и важное для сотрудничества благородство, отсутствие намеренной мысленной враждебности.

Только так возможно совместное понимание истины. А разве понимание истины может быть одиноким, а не совместным! Это позиция ради истины, а не ради себя и не ради другого; так исключается конечное, необязательное. Вопрос обращен всегда к себе и не допускает спора с собеседником, а в конечном счете и всякого отношения с ним; его слова становятся просто еще одними своими. Тем более, что по правильности/неправильности ведь почти все слова довольно одинаковы. Чтобы так относиться, надо верить в совместную мысль. Что это значит? Совместная истина, как и совместная ложь - сложные философские вопросы, и сейчас речь не о них. Я хотела лишь сказать о Михаиле: он один из немногих встреченных мной до сих пор почти идеальных собеседников.

За пределами абсурда философские интересы у нас разные. Михаил - специалист по философии истории, а я нет. После знакомства с его текстами я предполагаю, что и абсурд мы видим по-разному: для него абсурд есть метод, причем едва или не единственный, пути к истине, для меня же он цель, подлинно прийти к которой можно на пути строго истинных шагов (конечно, сначала зная, куда идешь). У нас разные манеры речи: он относится к словам как эстет, он хочет, чтобы они были, а я скорее стремлюсь от них избавиться. Несмотря на эту разность, сотрудничество наше в разных областях становится все плодотворнее, так что я в данном проекте полна надежд.

Насколько я помню, первое знакомство с Еленой произошло не без помощи Хайдеггера. Тот, кто часто помогает мыслить, способен, как оказалось, сыграть и значительно более бытовую роль. А потом оказалось, что оба мы сходно неровно дышим, когда сталкиваемся с абсурдом. Так началось общение, настолько плодотворное и захватывающее, что его трудно назвать просто знакомством.

Елена поражает меня своей энергией и фантастической работоспособностью. Она не позволяет ни себе, ни собеседнику мыслить лениво; и от этой страсти мысли я часто ощущаю себя человеком, который слишком неторопливо расходует силы. При всей лаконичности и четкости речи, у Елены выигрывает скорость и несгибаемый интерес к решаемой проблеме.

Когда Елена называет меня коллегой - мне это отчасти льстит; во многих вещах я получаю удовольствие от того, что учусь у нее.

Она собеседник требовательный и - как философ - беспощадный. Это столь редкое сегодня качество не может не завораживать; куда чаще приходится сталкиваться с разговорами и мнениями, чем с отчаянным вопрошанием себя о себе самом.

При всем том, что интересы наши действительно не совпадают, еще не встречалось ни одной подлинно философской темы, которая бы не могла быть рассмотрена. Елена - тот собеседник, который трансформирует свое желание понять сказанное в некое интуитивное понимание общих черт и точек преткновения. У нее есть то качество, которое мне, пока что, почти недоступно: она умеет свести до минимума слова там, где мне остается только наращивать метафоры и играть языком в надежде на все более точное описание. Именно наши разные манеры, разные акценты, а также и разное отношение к абсурду, играют и, я надеюсь, будут играть и дальше свою конструктивную роль.

 

Rambler's Top100

 

Hosted by uCoz